Тополь и пух
Я остановился между подъездами и понял, что спешить некуда: всё интересное уже происходит на месте.
На верёвках сушились три простыни и одна клетчатая рубашка. Простыни хлопали так, будто спорили, а рубашка висела тихо и от этого выглядела взрослее.
Тополиный пух сел на мокрые перила и сразу потемнел. Белым он бывает только в воздухе, на предметах он становится обыкновенной пылью.
Площадка пустая, качели сами себе скрипят на одном и том же градусе. Скрип честный: никто его не изображает.
Я записал это, чтобы вечером не сказать себе, что день был пустой.